Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

Булгаков

Кто вы, полковник Най-Турс?

Роман Михаила Булгакова "Белая гвардия" до сих пор сохраняет читательскую популярность. Дотошные литературоведы давно уже установили практически всех прототипов этого автобиографического произведения. Вот только такой значимый персонаж, как полковник Най-Турс, до сих пор оставался образом сугубо собирательным, не имеющим реальных двойников. Своему другу Павлу Попову Булгаков говорил: "Най-Турс - образ отдаленный, отвлеченный, Идеал русского офицерства. Каким бы должен быть в моем представлении русский офицер". Из этого признания делался вывод, что у Най-Турса не могло быть прототипов. Не было-де настоящих героев у Белого движения.

Между тем мне кажется, что на самом деле у Най-Турса был, по крайней мере, один вполне конкретный прототип. На эту мысль натолкнуло знакомство с "Биографическим справочником высших чинов Добровольческой армии и Вооруженных Сил Юга России", составленным парижским историком Николаем Рутычем и изданным "Российским архивом" в Москве в 1997 г. Одна из биографий там поразительно совпала с биографией Най-Турса. Убедитесь сами: "Шинкаренко Николай Всеволодович (лит. псевдоним - Николай Белогорский) (1890-1986). Генерал-майор... В 1912-1913 гг. участвовал добровольцем в болгарской армии в войне против Турции... Был награжден орденом "За храбрость" - за проявленное отличие при осаде Адрианополя. На фронт Первой мировой войны вышел в составе 12-го Уланского белгородского полка, командуя эскадроном... Георгиевский кавалер и подполковник в конце войны. В Добровольческую армию прибыл одним из первых в ноябре 1917 г. В феврале 1918 г. был тяжело ранен, заменяя пулеметчика в бронепоезде в бою у Новочеркасска".

Collapse )
Булгаков

Превращение человека в полного раба наркотического дурмана.

Повесть «Морфий» показывает постепенное превращение человека в полного раба наркотического дурмана. Это особенно страшно, потому что наркоманом становится врач, университетский приятель доктора Бомгарда Сергей Поляков.

Находясь в уездном городе, доктор Бомгард неожиданно получает записку от своего товарища, работающего в глухой деревушке. В этой записке доктор Поляков сообщает, что он «очень тяжко и нехорошо заболел». Он просит Бомгарда приехать и оценить его состояние. Но Бомгард не успевает: Поляков застрелился. Перед смертью он передает своему приятелю дневник «с историей своей болезни».

Далее повествование ведется от лица доктора Полякова. Такой прием позволяет автору глубоко проникнуть в душевный мир героя, раскрыть его психологическое состояние. Описание ведется как бы по двум линиям. Одна, объективная, – это взгляд врача Полякова на свое физическое и психическое состояние. Вторая линия – описание состояния наркомана в момент эйфории и в момент глубокого упадка. Эти взгляды переплетаются, давая страшную картину разрушения человеческой личности.

Так как же врач стал употреблять морфий?.. Как-то доктор Поляков почувствовал страшную боль в области желудка, и сделанный укол морфия очень быстро поставил его на ноги. Боясь повторения приступа, врач сделал себе еще одну инъекцию. Привыкание возникло практически мгновенно. Доктор заметил, что все его душевные проблемы растворились и исчезли. Забылась боль от ухода любимой женщины, растворилась тоска человека, загнанного в глушь.
Сначала доктор Поляков потреблял наркотик в малых дозах, радуясь его благотворному воздействию на организм. Очень быстро Сергей начинает испытывать беспокойство по поводу своего привыкания к морфию, но как всякий начинающий наркоман успокаивает себя: «Четыре укола не страшны».
Чем дальше – тем хуже. Доза все увеличивается. Предупреждения на него уже не действуют, он считает их вздором. Чем сильнее Поляков понимает свое привыкание к наркотикам, тем яростнее он это отрицает. Причем не только перед другими, но и перед собой.

В повести очень реалистично описывается состояние наркомана: его ломка и эйфория: «Наступает боль, ужас, тьма. Весна гремит, черные птицы перелетают с обнаженных ветвей на ветви, а вдали лес щетиной, ломаной и черной, тянется к небу…»; «Я узнаю об этом потому, что звуки гармошки,.. рваные, хриплые звуки гармошки,… становятся ангельскими голосами, а грубые басы в раздувающихся мехах гудят, как небесный хор».
Состояние Полякова все ухудшается, он не может обойтись без наркотиков, срывается на единственного близкого ему человека, Анну Кирилловну. Потребность в морфии становится для него важнее всего на свете: «Тут я впервые обнаружил в себе неприятную способность злиться и, главное, кричать на людей, когда я не прав». Психологическое состояние резко ухудшается, доктору Полякову кажется, что всем известно о его пороке, он постоянно чувствует пытливые взгляды на своей спине. В итоге Поляков решает не встречаться ни с кем, кроме своих пациентов. Записи в дневнике становятся все более обрывочными, Сергей чувствует себя все хуже и хуже, резко теряет в весе. В итоге он попадает на лечение в клинику. Но и там он не находит спасения, тяга к морфию оказывается сильнее. Сергей не может выдержать состояния жуткой ломки, он ворует спасительные кристаллы и убегает из больницы.

Поляков возвращается к себе в деревушку, доза его все увеличивается. По всему телу у героя пошли нарывы и язвы, появляются галлюцинации. Ему мерещится старуха с вилами. Это видение невероятно пугает Сергея, потому что подсознательно он чувствует свою близкую смерть. Теперь уже доктор Поляков дает себе полный отчет в том, что он стал законченным наркоманом, но в нем едва теплится надежда на выздоровление, а любая доза может стать последней. Поляков обращается за помощью к своему приятелю доктору Бомгарду. Он просит того приехать и оценить его состояние. Но позже, совсем отчаявшись, стреляет себе в висок. Последующие события нам уже известны.

Доктор Поляков в своем дневнике оставил предупреждение всем людям. Это исповедь глубоко больного человека. Автор выдает нам очень достоверный материал именно потому, что использует дневниковую форму записи. Он показывает обратное развитие человека, от нормального состояния до окончательного порабощения души наркотиками.

Источник: http://www.litra.ru/composition/download/coid/00088401184864200261/
Булгаков

Левий Матвей. Образ-мечта или проклятие первой трусости Пилата.

Образ Левия Матвея настолько неоднозначен, что исследователи пока лишь теряются в догадках, не предлагая ничего вразумительного для его разъяснения. Очевидно одно: Левий Матвей имеет мало общего с евангелистом Матфеем, и искать его прототип нужно вроде бы среди персонажей «красного Ершалаима». Но при этом возникает вопрос: как соотнести, например, столь трагически яркое и психологически верное описание «поведения» Левия Матвея во время казни Иешуа с московскими реалиями и ближайшим окружением писателя? Едва ли тут возможно провести параллели (не с точки зрения обстоятельств и условий «казни», а с точки зрения обретения столь отважного и преданного соратника и товарища, каковым представлен Левий Матвей). Скорее всего, образ Левия Матвея создавался Булгаковым как образ-мечта, ибо в самые отчаянные дни своей жизни, в январе 1930 г., он писал своему брату: «Я обречен… Защиты и помощи у меня нет».

левий
С.Стругачёв в роли Левия Матвея.

Но нам удалось выяснить (отчасти), как создавался образ Левия Матвея (на примере именно описания жизни Иешуа). Среди легенд о Пилате выделяется очерк о его жизни под названием «Понтий Пилат. Рассказ из первых времен христианства» (СПб., 1893. Пер. с нем.). Особенность этой легенды заключается в том, что в ней дано полное «жизнеописание» Пилата — от детских лет и до смерти. Писатель многое использовал из этого очерка при создании не только образа Пилата, но и других героев романа. Описанная Булгаковым трагедия Левия Матвея также вытекает из этого легендарного источника. Чтобы было видно, как писатель творчески переработал привлекший его внимание текст, приведем обширную цитату из этого «Рассказа». При этом поясним читателю, что действие происходит в Германии, где родился и жил Пилат, которого в то время звали Ингомар. Не послушав предостережения сестры, он попал в плен к римлянам.

Collapse )
Булгаков

Трагический образ Алексея Турбина.

Булгаков - воинствующий архаик в своих пристрастиях, и патриархальность, теплая и мирная, служила ему опорой. Особое обаяние роману сообщает его романтический личный тон, тон воспоминания и одновременно присутствия, как бывает в счастливом и тревожном сне. Книга подобна стону уставшего от войны, ее бессмыслицы, нахолодавшегося и наголодавшегося, измученного бездомьем человека.

Ведущей темой произведения стала судьба интеллигенции в обстановке Гражданской войны и всеобщего одичания. Окружающему хаосу здесь, в этой пьесе, противопоставлялось упорное стремление сохранить нормальный быт, «бронзовую лампу под абажуром», «белизну скатерти», «кремовые шторы».

Остановимся подробнее на героях этой бессмертной пьесы. Семья Турбиных, типичная интеллигентная семья военных, где старший брат - полковник, младший - юнкер, сестра - замужем за полковником Тальбергом. И все друзья - военные.

Алексей Турбин, на наш теперешний взгляд, очень молод: в тридцать лет - уже полковник. За его плечами только что закончившаяся война с Германией, а на войне талантливые офицеры выдвигаются быстро.

Турбин(1)
К.Хабенский в роли Алексей Турбина.

Он - умница, думающий командир. Булгакову удалось в его лице дать обобщенный образ именно русского офицера, продолжая линию толстовских, чеховских, купринских офицеров. Он служит Родине и хочет ей служить, но приходит такой момент, когда ему кажется, что Россия гибнет, - и тогда нет смысла в его существовании. В пьесе две сцены, когда Алексей Турбин проявляется как характер. Первая - в кругу своих друзей и близких, за «кремовыми шторами», которые не могут укрыть от войн и революций. Турбин говорит о том, что его волнует; несмотря на «кра-мольность» речей, Турбин сожалеет, что раньше не мог предвидеть, «что такое Петлюра?». Он говорит, что это «миф», «туман». В России, по мнению Турбина, две силы: большевики и бывшие царские военные. Скоро придут большевики, и Турбин склонен думать, что победа будет за ними. Во второй кульминационной сцене Турбин уже действует.

Он командует. Турбин распускает дивизион, приказывает всем снять знаки отличия и немедленно скрыться по домам. Турбин не может сталкивать одного русского человека с другим. Вывод таков: белому движению конец, народ не с ним, он против него. А ведь как часто в литературе и кино изображали белогвардейцев садистами, с болезненной наклонностью к злодействам. Алексей Турбин, потребовав, чтобы все сняли погоны, сам остается до конца в дивизионе. Николай, брат, верно понимает, что командир «смерти от позора ждет». И командир дождался ее - он погибает под пулями петлюровцев.

Алексей Турбин - трагический образ, цельный, волевой, сильный, смелый, гордый и гибнущий жертвой обманов, предательства тех, за кого он сражался. Строй рухнул и погубил многих из тех, кто ему служил. Но, погибая, Турбин понял, что был обманут, что сила у тех, кто с народом. Булгаков обладал большим историческим чутьем и верно понимал расстановку сил. Долго не могли простить Булгакову его любви к своим героям.

В последнем действии Мышлаевский кричит: «Большевики? .. .Великолепно! Мне надоело изображать навоз в проруби… Пусть мобилизуют. По крайней мере буду знать, что буду служить в русской армии. Народ не с нами. Народ против нас». Грубоватый, громогласный, но честный и прямой, хороший товарищ и хороший солдат, Мышлаевский продолжает в литературе известный тип русского военного - от Дениса Давыдова до наших дней, но он показан в новой, небывалой еще войне - гражданской. Он продолжает и заканчивает мысль старшего Турбина о конце, гибели белого движения, мысль важную, ведущую в пьесе.

В доме есть «крыса, бегущая с корабля», - полковник Тальберг. Он вначале пугается, врет о «командировке» в Берлин, потом о командировке на Дон, дает лицемерные обещания жене, за которыми следует трусливое бегство.

Мы так привыкли к названию «Дни Турбиных», что не задумываемся над тем, почему так названа пьеса. Слово «Дни» означает время, те считанные дни, в которые решалась судьба Турбиных, всего уклада жизни этой русской интеллигентной семьи. Это был конец, но не оборванная, погубленная, уничтоженная жизнь, а переход к новому существованию в новых революционных условиях, начало жизни и работы с большевиками. Такие, как Мышлаевский, будут хорошо служить и в Красной Армии, певец Шервинский найдет благодарную аудиторию, а Николка, наверное, будет учиться. Финал пьесы звучит мажорно. Нам хочется верить, что все прекрасные герои булгаковской пьесы действительно станут счастливыми, что минует их участь интеллигентов страшных тридцатых - сороковых - пятидесятых годов нашего непростого века.

Источник: http://www.literatorov.net/aleksej-turbin-tragicheskij-obraz/
Булгаков

Патриот Булгаков. Военный врач.

Можно привести значительное число фактов из жизни Булгакова, точно указывающих на его способность мгновенно откликнуться на что-то важное и злободневное, на его желание сделать это добровольно и бескорыстно. Но мало кто знает, что добровольчество, величайшее и редкое качество человеческой души, было присуще ему от природы.

406ec9cfb7fd953b573ed1c4c67

Сравнительно недавно стал известен интереснейший факт из его студенческой жизни. В разгар войны, в 1915 г., когда даже Киев стал постепенно превращаться в прифронтовое место, Военное ведомство обратилось в ректорат Киевского университета с просьбой подготовить список из числа студентов — будущих зауряд-врачей 1-го разряда, желающих служить в армии. Так вот, Михаил Булгаков оказался в числе первых, кто решил добровольно отправиться на фронт. Мало того, как свидетельствуют документы, Михаил Булгаков числился и в особом секретном списке добровольцев (всего 22 студента), пожелавших служить врачами в подразделениях морского флота! Брали же в это элитное ведомство только особо одаренных студентов из благонадежных семей. И лишь состояние здоровья помешало ему уже в 1915 г. войти в состав элитных частей морского флота и принять участие в боевых действиях.

Этот удивительный факт всегда необходимо иметь в виду при рассмотрении жизненного пути писателя, в том числе и службы его в качестве земского врача.

Из воспоминаний современников, родственников и друзей писателя, а главное — из фактов биографии Булгакова явствует, что он был патриотом истинным (не на словах, а на деле) и страстным. Не добившись направления для службы в частях морского ведомства и ощущая всю сложность положения на фронтах (в Киев уже прибывали потоки раненых), Булгаков подает 13 мая 1915 г. ректору университета следующее прошение: «Будучи признан при призыве зауряд-врачей негодным для несения воинской службы, настоящим имею честь просить Ваше превосходительство выдать мне удостоверение о том, что я состою студентом V курса, для предоставления в одно из врачебных учреждений». Получив удостоверение, он немедленно приступает к работе в госпитале Красного Креста в Печерске. Но и до этого, будучи в 1914 г. в отпуске с женой в Саратове, он каждый день ходил в местный военный госпиталь и делал там перевязки.

6 апреля 1916 г. Булгаков заканчивает медицинский факультет Киевского университета и получает сначала удостоверение, а затем и диплом «лекаря с отличием со всеми правами и преимуществами, законами Российской империи сей степени присвоенными». Вот как гордо звучала степень «лекаря» в Российской империи.

Став остепененным врачом и имея довольно широкие возможности для устройства на работу, Булгаков опять-таки добровольно поступает в военный госпиталь. Об этом свидетельствуют и Т. Н. Лаппа, и Н. А. Земская. Приведем отрывок из воспоминаний Н. А. Земской: «Все окончившие после сдачи государственных экзаменов получили звание ратника ополчения второго разряда. Это было сделано с целью использования молодых врачей не на фронте, а в тылу, в земских больницах, откуда опытные врачи были сняты и отправлены в полевые военные госпитали... Киевский выпуск 1916 года был призван не сразу. Немедленно после окончания Мих. Булгаков поступил в Красный Крест и добровольно уехал на юго-западный фронт, где работал в военном госпитале в городах Западной Украины: в Каменец-Подольском и Черновцах. Там он получил первые врачебные практические навыки, особенно по хирургии».

О работе Булгакова в военных госпиталях имеются воспоминания лишь Т. Н. Лаппа, которая сопровождала мужа по госпиталям и больницам. Вот что сохранилось в ее памяти об этом очень важном отрезке жизни Булгакова: «...Михаил сдал выпускные экзамены на отлично и добровольно поступил в Киевский военный госпиталь. Вскоре госпиталь перевели поближе к фронту, в Каменец-Подольский. Я, конечно же, поехала за ним... У нас была небольшая комната. Миша много оперировал и очень уставал, иногда стоял у операционного стола сутками напролет, но все же мы несколько раз совершали прогулки по городу, останавливались у его достопримечательностей, любовались пейзажами в вечерней дымке, открывавшимися за башнями крепости, возле старинных брам, лестниц и домов. Мне думается, что неповторимая эта панорама каким-то образом отразилась и в описании Ершалаима в „Мастере и Маргарите"... В это время русские войска прорвали фронт и наш госпиталь оказался уже в Черновцах... Работать приходилось много: Михаил очень часто дежурил, ночью, под утро приходил физически и морально разбитым, буквально падал на кровать, спал пару часов, а днем опять госпиталь, операционная, и так почти каждый день... Но свою работу Михаил любил, относился к ней со всей ответственностью и, несмотря на усталость, находился в операционной столько, сколько считал нужным. Там я многого насмотрелась и на всю жизнь запомнила, что такое война» (Запись А. П. Кончаковского).

В июле 1916 г. Булгаков из добровольцев Красного Креста переводится на военную службу и зачисляется в резерв чинов Московского окружного военно-санитарного управления. Осенью же «в порядке мобилизации» получает вызов в Москву для дальнейшего направления в распоряжение смоленского губернатора. Сохранилось важное свидетельство Н. А. Земской (ее дневник) о пребывании Булгакова в Москве. Вот эта запись от 22 сентября 1916 г.: «Вечер. Миша был здесь три дня с Тасей. Приезжал призываться, сейчас уехал с Тасей (она сказала, что будет там, где он, и не иначе) к месту своего назначения „в распоряжение смоленского губернатора". Привез он... тревогу, трезвый взгляд на будущее (выделено нами. — В. Л.), жену, свой юмор и болтовню, свой столь привычный и дорогой мне характер, такой приятный для всех членов нашей семьи...»
Булгаков

Бег. Мы доберемся как-нибудь до России...

В «Беге» четыре действия, в каждом – по две картины-сна. Сон как что-то неправдоподобное, нереальное, преходящее стал здесь основной формой драматургической условности, которая вместе с пространными ремарками выражает авторское отношение к происходящему. События в первых двух действиях происходят в России, в Крыму, в панике покидаемом белыми после успешного штурма Перекопа войсками большевиков и их перехода через Сиваш. Последние взрывы жестокости «больного ненавистью» командующего фронтом генерала Хлудова, когда он приказывает повесить пятерых арестованных рабочих и солдата Крапилина, отдает распоряжение артиллерийским огнем с бронепоезда «в землю втоптать на прощание» станцию Таганаш.

Это уже не противостояние красным, а преступная месть Дому, Родине, позорно покидаемым, месть от бессилия что-то изменить, от сознания того, что «нас никто не любит, никто», что «без любви ничего не сделаешь на войне». Такая страшная истина открылась генералу Роману Хлудову. И он довольно бесцеремонно прерывает архиепископа Африкана, на милосердие Божие уповающего, молящегося за «Христово именитое воинство»: «Ваше высокопреосвященство, простите, что я вас перебиваю, но вы напрасно беспокоите Господа Бога. Он уже явно и давно от нас отступился».

чарнота_ульянов
М.Ульянов в роли генерала Чарноты. Фильм "Бег" 1970 год.

Начинается беспорядочное бегство, в потоке которого смешались подлость и благородство, бесчестье и долг, шкурничество и зарождающаяся любовь. И напрасно архиепископ Африкан пытается сравнивать эту картину с библейским мифом, проводить параллель с исходом из Египта сынов Израиля. Они уходили на родину, домой возвращались – Белая гвардия покидала родину, Дом. Беспощадный к себе и другим Хлудов приводит другую аналогию:

«Да в детстве это было. В кухню раз вошел в сумерки – тараканы на плите. Я зажег спичку, чирк, а они и побежали. Спичка возьми и погасни. Слышу, они лапками шуршат – шур-шур, мур-мур … И у нас то же – мгла и шуршание. Смотрю и думаю: куда бегут? Как тараканы, в ведро. С кухонного стола – бух!».

Возникшая еще в Севастополе в почти болезненном сознании Хлудова метафора тараканьих бегов будет потом, в следующих двух действиях пьесы, в Константинополе происходящих, развернута в немного фантасмогорическую картину жизни героев пьесы в эмиграции, вдали от Родины. Бывший бравый генерал Чарнота, торгующий резиновыми чертями с лотка, торгующая собой его «походная жена» бывшая сестра милосердия Люська, собирается отправиться на панель бывшая светская дама Серафима Владимировна, бывший приват-доцент Сергей Голубков с шарманкой бродит по дворам – и все это ради жалкого пропитания.

О, как они теперь научились ценить Родину, из которой бежали! «Добегались мы, Сережа, до ручки» (Чарнота); «У, гнусный город! … Выпила я свою константинопольскую чашу» (Люська); «Ужасный город! Нестерпимый город! Душный город!» (Голубков); «Зачем я, сумасшедшая, поехала?» (Серафима) … А над нищетой, позором, болью, унижениями, страданиями, тоскою эмигрантов – «необыкновенного вида сооружение, вроде карусели», где «тараканий царь» Артур Артурович, тоже вроде эмигрант, делает свой доходный бизнес.

В этот псевдорусский уголок Константинополя так страстно хочет попасть Григорий Лукьянович Чарнота, что даже продает тому же Артуру и свой лоток с чертями и серебряные газыри с черкески – последний знак былого генеральского достоинства. И для чего? Чтобы поставить на фаворита тараканьих бегов Янычара и получить солидный выигрыш.

А «тараканий царь» обхитрил всех, напоив вошедшего в «лучшую спортивную форму» таракана пивом, сорвал и на этот раз свой куш – так заканчивается целиком фарсовый пятый сон. Вот итог – трагедия бегства-исхода обернулась фарсом, балаганом. «Душный город! И это позорище – тараканьи бега!» – в отчаянии констатирует Хлудов.

Сознавая это, герои пьесы мучительно ищут выход, снова они поставлены перед дилеммой: либо продолжать на чужбине это убогое унизительное существование всеми презираемых изгоев, либо обрести снова Родину, а значит – и достоинство личное, получить искупление греха, пусть невольного, предательства Дома. Так вызревает в пьесе мысль о целительном для души возвращении, о беге назад. Она волнует всех персонажей, но не всем дано реализовать ее в поступке. Особенно сложна психологически мотивировка возвращения на Родину генерала Романа Хлудова. Для него, который был «болен ненавистью» там, в Крыму (сны второй и четвертый), вешал, расстреливал беспощадно, теперь, в восьмом сне, «наступило просветление». Повешенный по его приказу солдат Крапилин является ему во сне и наяву, зовет его к себе, не отпускает; генерал-палач даже одобрения своему решению вернуться у него просит: «Не мучь более меня, пойми, что я решился, клянусь … Ну облегчи же мне душу, кивни. Кивни хоть раз, красноречивый вестовой Крапилин! Так! Кивнул! Решено!». Хотя генерал Чарнота убеждает его, что ехать никак нельзя, приводит неотразимый довод:

«Знай, Роман, что проживешь ты ровно столько, сколько потребуется тебя с парохода снять и довести до ближайшей стенки» – Хлудов непреклонен. Более того, он не собирается тайно возвращаться на Родину: «Под своим именем. Явлюсь и скажу: я приехал, Хлудов».

В этом безумном с точки зрения даже Серафимы и Голубкова решении генерала – и вновь обретенное человеческое достоинство («Не таракан, в ведрах плавать не стану»), и голос больной совести («Душа суда требует»), и жажда не просто смерти на чужбине, а смерти-возмездия на Родине, и щемящая, вроде не приставшая военному человеку тоска по Дому – России. Не случайно же, зовя генерала Чарноту ехать с ним, Хлудов после отказа последнего единственный приводит резон: «Ты будешь тосковать, Чарнота». Не хватает смелости, а может любви, явиться с повинной на Родину генералу, немного авантюристу, игроку, немного романтику. Великолепная авторская находка при создании этого персонажа: Чарнота водил свою кавалерийскую дивизию в атаку с оркестром, исполнявшим «нежный медленный вальс», под который «танцевали на гимназических балах».

Здесь не блажь генеральская; здесь – то, что Чарнота, грубоватый солдафон, защищал с оружием в руках в гражданскую войну – прежний Дом, прежний уклад жизни. И вот ему, опустившемуся в эмиграции до того, что живет на деньги, зарабатываемые женой на панели; ему, ненавидящему Константинополь («Боже мой, до чего же сволочной город!»); ему, для которого Харьков, Ростов, Киев – «очаровательные города, мировые», – не хватает воли, чувства достоинства, да и любви к покинутому Дому, чтобы вернуться. Может и потому еще, что подфартило генералу в Париже: выиграл он у Корзухина в «девятку» двадцать тысяч долларов. Но с какой внутренней болью завидует он и Хлудову, и Голубкову с Серафимой, сумевшим утвердиться в нелегком выборе, выше всего поставившим Родину и Дом, осознает свою обреченность на скитальчество:

«Итак, пути наши разошлись, судьба нас развязала. Кто в петлю, кто в Питер, а я куда? Кто я теперь? Я – Вечный Жид отныне! Я – Агасфер. Летучий я голландец! Я – черт собачий».

Булгаков вложил в уста генерала мысль, почти буквально перекликающуюся с высказанной в стихотворении Анны Ахматовой, действительно великого поэта и великого гражданина России, отвечавшей в 1922 году и большевикам и эмигрировавшей богемно-поэтической русской элите:

Не с теми я, кто бросил землю
На растерзание врагам,
Их грубой лести я не внемлю,
Им песен я своих не дам.
Но вечно жалок мне изгнанник,
Как заключенный, как больной.
Темна твоя дорога, странник,
Полынью пахнет хлеб чужой».

И Чарноте остается только иронизировать в свой адрес, сознавая собственное ничтожество после решения остаться в этом «тараканьем царстве»: «Здравствуй вновь, тараканий царь Артур! Ахнешь ты сейчас, когда явится перед тобой во всей славе своей генерал Чарнота!». А слава-то его – чемоданчик с двадцатью тысячами долларов, выигранных у подлеца и негодяя Корзухина. Не случайно отказываются и Серафима и Голубков после великодушного предложения Чарноты разделить их:

«Ни за что!», «И мне не надо… Мы доберемся как-нибудь до России».

Источник: http://soshinenie.ru/xudozhestvennyj-analiz-pesy-bulgakova-beg/
Булгаков

Белые офицеры.

Образы белых офицеров в романе Булгакова «Белая гвардия» вырисованы четко и правдиво. «Настоящие люди и герои» – такая трактовка врагов большевистского движения, конечно, не могла удовлетворить официальную цензуру. Роман был запрещен к печати.

В произведении противопоставлены две группы белых офицеров. Во-первых, это те, кто «ненавидели большевиков ненавистью горячей и прямой, той, которая может двинуть в драку». А во-вторых, это «вернувшиеся с войны в насиженные гнезда с той мыслью, как и Алексей Турбин, – отдыхать и отдыхать и устраивать заново не военную, а обыкновенную человеческую жизнь». Зная результаты гражданской войны, Булгаков был, как мне кажется, на стороне вторых.

Кроме того, в романе офицеры противопоставляются и по чисто человеческим качествам. Одни до конца остаются людьми, не потерявшими офицерской чести и достоинства. Другие сдаются перед обстоятельствами, ломаются.

К последним относится, в частности, капитан Сергей Тальберг, сбежавший еще до начала военных действий и бросивший свою жену. Тальберг бежит, как крыса с тонущего корабля. Неслучайно он и похож на крысу: гетманская серо-голубая кокарда, щетки «черных подстриженных усов», редко расставленные, но крупные и белые зубы», «желтенькие искорки» в глазах.

Гетман Украины позорно покидает город под видом майора фон Шратта, бегут и генерал армии Белоруков и Полковник Щеткин.

Неоднозначна в этом отношении фигура подполковника Малышева, собравшего мортирный дивизион из юнкеров. Он проявил себя как чрезвычайно гуманный человек и распустил гарнизон, предвидя исход: «…разбитые части несчастных офицеров и юнкеров, брошенные штабными мерзавцами и этими двумя прохвостами, которых следовало бы повесить, встретятся с прекрасно вооруженными и превышающими их в двадцать раз численностью войсками Петлюры». Вместе с тем, поняв развязку, Малышев смалодушничал и позорно бежал, уговаривая себя, что «своих он всех спас» и теперь его ничего не касается.

Верными офицерской чести в романе остаются друзья Турбинных: Мышлаевский, Степанов-Карась и Шервинский, а также полковник Най-Турс.

Прототипом поручика Мышлаевского стал друг детства Булгакова Николай Николаевич Сынгаевский. Черты Мышлаевского сознательно соединены с приметами сатаны – разными глазами, мефистофелевским носом с горбинкой, косо срезанными ртом и подбородком. Позднее эти же приметы обнаружатся у Воланда в романе Булгакова «Мастер и Маргарита»: «...И оказалась над громадными плечами голова поручика Виктора Викторовича Мышлаевского. Голова эта была очень красива, странной и печальной и привлекательной красотой давней настоящей породы и вырождения». Некоторые детали портрета этого героя указывают на его внутреннюю слабость, какую-то «червоточину», которая не позволит ему счастливо жить (маленький, женский подбородок).

мышлаевский1
М. Пореченков в роли Мышлаевского.

Мышлаевский – настоящий офицер, в том, во многом забытом сегодня, классическом значении этого слова. Необходимость защищать свое отечество у него в крови. Именно поэтому поручик записывается в мортирный дивизион, где оказывается самым подготовленным и жестким офицером.

Мышлаевский лишен ненужной сентиментальности. После роспуска дивизиона он хочет поджечь старое здание родной и такой дорогой его сердцу гимназии только для того, чтобы врагу не досталось оружие. Таким образом, этот герой проявляет себя первоклассным военным.

Полковник Най-Турс – также настоящий патриот. Этот картавый военный при полной неразберихе, творящейся в умах людей, понимает, что обязан выполнить свой долг и защищать отечество до конца. Он буквально под дулом пистолета заставляет начальника отдела снабжения выдать юнкерам валенки. Най-Турс заботится о них, как о собственных детях. Поняв весь ужас сложившейся ситуации, поняв, что он подставляет юнцов под пули, что армии нет, что штабы сбежали, Най-Турс отдает неслыханный приказ. Он велит бежать, прятаться, отступать, срывать погоны и бежать. Но такой приказ, как мне кажется, – это совсем не малодушие. Ведь сам полковник погиб, прикрывая отступающих юнкеров. Нет, его приказ - это желание спасти хоть кого-нибудь из молодых, необстрелянных студентов.

Най-Турс_(Серебряков)
А.Серебряков в роли Най-Турса.

В финале романа, во сне Елены Турбиной, Булгаков предсказал два варианта судьбы участников белого движения: либо служба красным с целью самосохранения (Елена видит Шервинского, вешающего на грудь красную звезду), либо гибель, которая суждена Николке Турбину.

Очевидно, что Булгаков остается на стороне тех, кто не сбежал от опасности, кто не запятнал честь офицера и навсегда остался для себя и для истории честным человеком.

Источник: http://www.litra.ru/composition/get/coid/00052101184864255795
Булгаков

Булгаков и морфий.

Михаил Булгаков о своём пороке - увлечении морфием - написал рассказ «Морфий». «Михаил был морфинистом, и иногда ночью после укола, который он делал себе сам, ему становилось плохо, он умирал. К утру он выздоравливал, однако чувствовал себя до вечера плохо. Но после обеда у него был приём, и жизнь восстанавливалась. Иногда же ночью его давили кошмары. Он вскакивал с постели и гнался за призраками. Может быть, отсюда и стал в своих произведениях смешивать реальную жизнь с фантастикой», - рассказывал в своей книге Леонид Карум, муж сестры Булгакова.

Morfiy

Булгаков пристрастился к морфию, будучи совсем молодым врачом, когда вместе с женой Татьяной Лаппа был назначен в провинцию земским лекарем. «У морфиниста есть одно счастье, которое у него никто не может отнять, - способность проводить жизнь в полном одиночестве. А одиночество - это важные, значительные мысли, это созерцание, спокойствие, мудрость... Мне ни до чего нет дела, мне ничего не нужно, и меня никуда не тянет» - так оправдывал свой порок писатель.

Источник: http://www.aif.ru/culture/25072